«Сарьян писал цветы всю жизнь. Шла страшная война: советский народ сражал­ся против фашистов. Сарьян долго писал холст «Участникам Отечественной вой­ны». Это — много, очень много букетиков в склянках. Много судеб, много жертв. Отдельные букетики и поле ярких цве­тов: радость, победа...» Великий труженик, Сарьян и в годы войны работал как всегда — упорно, самозабвенно, не зная отдыха и не при­знавая усталости. Он понимал, естесствен­но, что в годину народного бедствия работать не щадя себя, с напряжением и перенапряжением всех сил, — это единственный способ жить: всякий другой нравственно невозможен. Понимал он и то, что, несмотря на войну, искусство вообще, и в частности живопись, не потеряли своего значения; настоящее искус­ство — это ведь сама жизнь, и художник утверждает её, т. е. в конечном счёте делает то же, что и солдат на фронте, — оба они отстаивают право человека на все богатства и радости жизни против человеконенавистнических сил зла и уни­чтожения, воплотившихся в фашизме... В те грозные дни Сарьян, как и каждый в нашей стране, стремился к одному: внести свою лепту в общее дело раз­грома фашизма, и вместе с тем, неволь­но соизмеряя своё личное прошлое с этой гигантской битвой добра со злом, он за­ново, с новой зоркостью окидывал внут­ренним зрением пройденный путь и мно­гое в собственном прошлом видел и понимал по-новому...

Война застала Сарьяна пожилым чело­веком, сделавшим, да и пережившим уже немало, так что накопилось, о чем ду­мать и вспоминать. Сын Сарьяна, Зарик, ушёл на фронт, и вот в сорок третьем го­ду, когда произошёл под Сталинградом ре­шающий перелом в ходе войны, но впереди было ещё немало испытаний, вдруг пере­стали приходить вести от сына. Тогда-то, заглушая тревогу в душе, Сарьян и взял­ся за одну из своих наиболее смелых и глубоких по замыслу картин.
Она называется «Автопортрет. Три воз­раста». В одной плоскости холста, на фо­не хрестоматийного армянского пейза­жа, который Сарьян любил и писал как никто,— пологие ржавого цвета холмы, редкая зелень, он трижды написал себя.

Справа — молодой человек с курчавой шевелюрой, в костюме с галстуком, дер­жащий палитру в левой руке. Это моло­дой Сарьян периода «Голубой розы» — входящий в моду художник предреволюционного Петербурга. Многих тогда изу­мили — словно обожгли невиданной доселе яркостью и небывалой лапидар­ностью форм — сарьяновские восточные пейзажи. велико­лепные живописные феерии Сарьяна име­ли совершенно иной источник — мудрость.

Не будем гадать, откуда она была у не­го — сына нищего хуторянина из Нахи­чевани-на-Дону, ставшего любимым уче­ником Коровина и Серова, а вскоре на­чавшего писать абсолютно иначе, чем пи­сали они, но мудрость была у него и тогда, как если бы он родился уже муд­рым. Он говорил: «Моя цель — достиг­нуть первооснов реализма». Это значи­ло: не внешнего правдоподобия, которое принимают за реализм, а той внутренней правды вещей, зачастую скрытой от взгля­да, овладев которой, художник получает возможность обогатить ею и нас, зри­телей. Позднее Сарьян имел полное пра­во сказать: «Ещё в молодости я понял, что истинный художник должен быть пе­редовым членом общества, по-настоящему нравственным человеком.., должен стать душой и сердцем народным...»

Он действительно понял это, оттого и наступила пора, когда словно переломи­лась так ярко расцветшая и плодоно­сившая ветвь живописи Сарьяна. Одной мудрости оказалось недостаточно, требо­валась еще и зрелость. Уехав из столицы, революцию и гражданскую войну Сарьян пережил в Ростове, затем переселился (уже навсегда) в Ереван, и примерно на десятилетие, хотя, конечно, он и в то вре­мя отнюдь не оставлял живопись, центр его творческой работы переместился в об­ласть духовного самовоспитания, главной составной частью которого стало осозна­ние закономерности и смысла револю­ционных потрясений, преобразивших нашу страну. Об этом в 1932г. хорошо написал искусствовед Н.Н.Пунин: «От «неумения» молодого Сарьяна до глубокого пространственного синтеза бо­лее позднего времени — это... путь, пройденный Сарьяном-человеком, это его жизнь, вначале романтическая... потом настоявшаяся, мужественная, осложнён­ная опытом последовательной работы над собой, над своим «восприятием».

Причём самое главное здесь то, что созревание гражданского и художнического «вос­приятия» Сарьяна проходило одновре­менно и слитно и, может быть, чело­век на этом пути даже несколько опе­режал художника. И вот на полотне «Три возраста» слева Сарьян повторил, почти скопиро­вал автопортрет 1933 года, т. е. как раз того времени, когда он стал вдохно­венным певцом и летописцем социалисти­ческого обновления своей любимой роди­ны. Он пришёл к этому глубоко закономерным, пережитым внутри себя путём, и поэтому в чуть откинутой назад го­лове, в глазах с легким прищуром, смот­рящих как будто против солнца, читает­ся пафос человека, воочию наблюдающе­го, как его мечта день ото дня стано­вится явью... А в центре картины постаревший се­добородый Сарьян сурово и пристально смотрит прямо на зрителя. Варпет (т.е. Мастер — так называли его) держит на коленях чистый картон, по белоснежно­му полю которого сейчас польётся из-под карандаша чистая мелодия какого-то ри­сунка... С высоты сорок третьего года, как с башни, смотрит Сарьян на зрителя, и мы понимаем — он видит глубину времени, из которой навстречу ему воз­вращается с победой его сын, возвра­щаются многие тысячи других солдат-победителей всех национальностей, на­селяющих нашу Великую страну, он ви­дит саму Победу — она уже недалека.

Она пришла, и 9 мая, с утра, в дом Сарья­на потянулась вереница людей, знакомых, полузнакомых, даже незнакомых совсем, и все они приходили с цветами. Мы не знаем, конечно, эти ли самые цветы стоя­ли перед Сарьяном, когда он писал на­тюрморт, который вы видите на нашей(первой) репродукции(остальные-работы периода1941-45гг.). Мы знаем другое: и те и эти цветы воплощают одно глубокое и цель­ное чувство — это приношение памяти павших, это приветствие оставшимся в живых, это символ победительницы-жизни.

Потом Сарьян жил и работал ещё око­ло тридцати лет и главным образом писал «пейзажи-сказания», по удачному опреде­лению А.Каменского, и впрямь какой-то эпический дух веет в пространстве его полотен, осеняет долины, горы, людей, обрабатывающих мирную землю. «Чело­век, — говорил Сарьян, — это сама при­рода, природа — человек, человек вопло­щен в природе, природа — в человеке: природа вечна, смерти нет!» И сегодня, когда мы любуемся карти­нами Сарьяна, трудно не вспомнить эти удивительные слова.

С праздником, друзья, с 9 мая, с Днём Победы!!!

иллюстрировано полотнами, написанными с 1941 по 1945 год.

http://artchallenge.ru/gallery/ru/117.html

дорого яичко ко Христову дню

Одним из проектов творческой пары Андрея Яковлева и Лили Алеевой, является серия фотографий, апеллирующих к славянским народным традициям. Узнаваемые узоры, атрибуты и элементы одежды смело сочетаются с современным гламуром. Яковлев и Алеева делают акценты не только на гламуре, но и на женственности героинь, на яркости образов. Это своеобразная модернизация традиционных образов, попытка сделать их более современными и более естественными в контексте сегодняшнего мира. Все фотографии и образы, в данном проекте,объединяет один предмет, знакомый, пожалуй, каждому, кто принадлежит к славянской культуре — это расписное куриное яйцо.

Photographer: ANDREY YAKOVLEV
Art director: LILI ALEEVA
Models: Ksenia Makhova (AVANT Models), Daria Milky (GRACE Models), Karina Kiseleva
Hair stile: EVGENIA DUBCHAK
Make up: LILI ALEEVA
Style: HANNA YATSKO, RUSLAN SHAKUROV
Producer: KSENIA TIKHOMIROVA

Из собрания Пермской государственной художественной галереи

Из собрания Пермской государственной художественной галереи КАРАВАКК ЛУИ (CARAVAQUE LOUIS)1684, Марсель – 1754, Петербург Портрет ПЕТРА I. Первая четверть XVIII века

Известно, что Петр I познакомился с ним в 1716 году в Пирмонте и заказал ему свои портреты. Судя по всему, портреты понравились, и Каравакк прибыл в Россию, где и прожил всю свою жизнь. Каравакк известен как педагог, у него учились многие русские художники. Если можно говорить о школе Каравакка, то это первая в России «иностранная академия». В коллекции галереи один из лучших портретов Каравакка – «Портрет Петра I». История атрибуции портрета интересна и занимательна. В пермское собрание портрет поступил в 1955г. как работа русского художника А.Матвеева, одного из учеников Каравакка. Работа экспонировалась на выставке «Портрет петровского времени» в 1973г. и привлекла внимание специалистов. Ученые пришли к выводу, что А. Матвеев не может быть автором, слишком несхож «почерк» подлинных картин Матвеева и портрета пермского собрания. Эксперты Всесоюзных центральных научно-реставрационных мастерских имени И.Э.Грабаря на основе исследования грунтов, красочного слоя, структуры холста датировали этот портрет первой четвертью XVIII века. А далее портретом заинтересовалась реставратор Русского музея С.В.Римская-Корсакова. Она собрала значительный материал о прижизненных портретах Петра I. Проведя ряд исследований в инфракрасной, рентгеновской и ультрафиолетовой областях спектра, она обнаружила на холсте невидимые простым глазом авторские переделки. Оказалось, что вначале Петр был представлен с Андреевской цепью, аналогичной той, что на портрете, выполненном Л.Каравакком. Подмалевок значительно отличался от окончательного варианта, так как образ был слегка идеализирован. Сходство было достигнуто последующими лессировками и правками. Принято считать, что обнаруженные технико-технологическими исследованиями авторские правки свидетельствуют об оригинальности произведения. Римская-Корсакова смогла идентифицировать авторский почерк Л.Каравакка. Трудно сказать, писан ли портрет с натуры. Известно, что Каравакк дважды писал Петра с натуры – в 1716 и 1722 гг. Но, безусловно то, что портрет написан при жизни императора, а не является одним из многочисленных вариантов, копий, повторений, сделанных после смерти Петра. Портрет из коллекции Пермской художественной галереи типичен для творчества Л.Каравакка. Точно и верно передан образ и характер Петра I. В нем есть некая возвышенность без ложной патетики, серьезность и глубина образа.Именно в этом – историческая и художественная ценность портрета.Петр 1 (1672-1725) – первый император всероссийский, сын царя Алексея Михайловича от второй жены Натальи Кирилловны Нарышкиной. В 1682 г. после смерти старшего брата Федора наследовал престол вместе с братом Иваном. С 1689 правил единодержавно. Первым браком женат на Евдокии Федоровне Лопухиной, от которой имел сына Алексея, вторым браком женат на Марте Скавронской (по другим данным – Веселовской), от которой имел дочерей Анну и Елизавету.
http://permartmuseum.ru/history.html

модный Дом Бризак

фото мастерской Бризак, 1912-1914 годы

В Петербурге в 1900-е гг. действовало более 120-ти модных домов и ателье. Самым знаменитым модным домом в Петербурге был Дом Бризак (адрес: Малая Конюшенная,8), в котором работало 60 портних. Хозяева этого дома, будучи по происхождению французами, сделали Россию своей второй родиной и открыли этот дом в 1855 г., на два года раньше, чем Ворт открыл свой дом в Париже. Очень быстро модели Дома Бризак стали настолько популярны в столице, что семья получила звание поставщиков Высочайшего Двора. В 1914г. модный дом возглавил Рене Бризак, подтвердив звание придворного поставщика и став последним его владельцем. В 1885г. хозяевами модного дома, который основали дедушка и бабушка Рене Бризака, стали его родители - Альбер Бризак, или как его называли в столице Август Лазаревич, и его супруга. В своих мемуарах последний владелец модного дома вспоминает, что уже к 1880 г. среди клиентов Торгового дома «Бризак» были «Её Императорское Величество Мария Фёдоровна, супруга царя Александра III, и вся императорская семья. Позднее клиенткой дома стала и Её Императорское Величество Александра Фёдоровна, супруга Николая II, а также их четыре дочери, Великие Княжны: Мария, Ольга, Татьяна, Анастасия... Вся одежда, начиная от матросок, которые носили маленькие Великие Княжны, до платьев и манто, которые они носили, будучи молодыми девушками, выпускались домом А. Бризак».

Следует отметить, что не только Альбер Бризак выполнял обязанности главного дизайнера-модельера фирмы, в семейной фирме активно работала и его жена. Согласно воспоминаниям А. Вырубовой, у женской половины семьи Николая II портнихой была именно «m-me Brizaak». Талантливая женщина-модельер создавала такие фасоны, которые позже дали основания мемуаристам упомянуть, что женская половина семьи Николая II одевалась просто, но со вкусом. Рене Бризак также пишет, «императрица очень любила мою мать, она относилась к ней с большим доверием и часто советовалась с ней относительно своих детей». Это действительно было так. Императрица Александра Фёдоровна внимательно следила за внешним видом своих дочерей, и костюмы им шили те же портные, что и самой императрице. Как правило, костюмы заказывались одного и того же покроя для всех четырех дочерей. Или два парных костюма для «старших» – Ольги и Татьяны и два одинаковых для «младших» – Марии и Анастасии. Девочки по-разному относились к бесконечным примеркам. Например, великая княжна Татьяна очень любила наряды, и любое платье, даже самое простое, смотрелось на ней великолепно.
Если посмотреть счета императрицы только за один год (1914г.), то по счетам «V. Brisac», отшивавшей «на девочек», выплатили очень приличные суммы. Если посчитать, то только в 1914г. по счетам «V. Brisac» уплатили 19 423 руб. По тем временам это огромные деньги, вполне сопоставимые с ювелирными счетами. Мадам Бризак обшивала, кроме императриц, значительную часть состоятельных дам Петербурга. Так, в 1907 г., когда Лили Ден первый раз представлялась императрице Александре Федоровне, то на ней было «простое белое платье от Брессак и шляпка, украшенная розами». Императрице наряд молодой девушки пришелся по вкусу. Надо признать, что мадам Бризак прекрасно учитывала особенности психологии своих заказчиц, эксплуатируя их тщеславие.

Анастасия Вяльцева в концертном платье Дома Бризак из шёлка

Поскольку хорошо было известно, что она одевает всех дам фамилии Романовых, то она откровенно «задирала» цены. Одна из мемуаристок приводит следующий эпизод, описывая методы работы мадам Бризак: «Это была высокая смуглая женщина. Всякий раз, как она появлялась, чтобы проследить за примеркой, я указывала ей на дороговизну её услуг. Бризак сначала смотрела на меня с обиженным выражением лица, затем с заговорщицким видом шептала: «Прошу Ваше Императорское Высочество никому не говорить об этом в Царском Селе, но для вас я сделаю скидку». Позднее Алики рассказывала мне о том, как она посетовала на чересчур высокие цены, на что мадам Бризак ответила: «Прошу Вас, Ваше Императорское Величество, никому об этом не сообщать, но я всегда делаю скидку для Вашего Величества». Мы с Алики от души расхохотались! Вот старая пройдоха! Она так хорошо на нас заработала, что могла жить на широкую ногу в собственном особняке в Петербурге». (Воорес Й. Последняя великая княгиня. СПб., 2003)

Вечерние платья императрицы Александры Федоровны, 1900-1905гг.

Следует отметить, что при заказе каждого нового платья Александра Фёдоровна действительно всегда интересовалась его ценой и сетовала на дороговизну. Это не было крохоборством, это привычка, впитанная со времен небогатого детства и закрепленная при английском пуританском дворе королевы Виктории. Ближайшая подруга императрицы писала, что «воспитанная при небольшом дворе, Государыня знала цену деньгам и потому была бережлива. Платья и обувь переходили от старших великих княжон к младшим» Магазин Торгового дома «А. Бризак» входил в неофициальный список «статусных» магазинов, которые могли лично посещать родственники императорской семьи. Однако хозяева магазина должны были неукоснительно выполнять определенные требования, связанные с тем, что их покупатели входили в число охраняемых лиц.

Например, предприниматели должны были заблаговременно оповещать полицию о намерении царственных покупателей посетить магазин. В связи с этим Р. Бризак писал: «Я очень хорошо помню о штрафе, который был наложен на моего бедного отца полицией в тот день, когда великая княжна Ольга, сестра императора, неожиданно приехала в магазин, застав врасплох мою бедную мать, чтобы посмотреть новые модели, прибывшие накануне из Парижа. Мой бедный отец просто забыл проинформировать полицейский пост квартала. И только благодаря вмешательству великой княжны Ольги этот штраф никогда не был оплачен».

А.Бризак, платья 1900-1905г.

В 1901г. Рене Бризак, окончив школу, занялся делами, далекими от семейного бизнеса: работал подмастерьем в фирме «Центральные электросети», индустриальным дизайнером на металлургическом заводе Лесснера, который одним из первых в России начал изготавливать автомобильные шасси.

В 1906г. в Шато де Вилар в местечке Сен-Марселин во Франции скончался дедушка Рене, заложивший в Петербурге фундамент семейного бизнеса. К началу 1914г. в Торговом доме сменилось руководство. Альбер Бризак и его жена передали семейное дело сыну Рене, в 1914г. тот включен в «Список» как поставщик обеих императриц. Затем Альбер Бризак с женой уехали из России, но когда они оказались в Германии, началась Первая мировая война.

Бросив все вещи, они бежали из Германии в Швейцарию. Французский гражданин Рене Бризак после начала войны отправился во Францию, где принял участие в боевых действиях. Рене Бризак, уезжая в августе 1914г. на родину, оставил «у руля» Торгового дома «А. Бризак» свою жену. Осенью 1914г. с большим трудом хозяева фирмы – чета Бризак – через Англию, Норвегию, Швецию и Финляндию вернулись в Россию. Старые Бризаки были вынуждены вновь возглавить семейное дело. В конце 1914г. «госпожа В. Бризак» пожертвовала 400 руб. на Склад вещей, организованный императрицей Александрой Федоровной в Зимнем дворце.

В декабре 1916г. Рене Бризак получил телеграмму от матери из Петрограда о том, что скончался его отец – знаменитый модельер Альбер Бризак. Рене немедленно отправился из Франции в Россию.

Платье послеобеденное, принадлежало императрице Александре Фёдоровне. 1903–1904 гг.

Надо отметить, что семейство Бризаков было известно не только в России, но и во Франции. Так, в 1916 г. кузен Рене Марк Бризак являлся главой правительства и министром авиации Франции. Другой кузен, Жюль Бризак, руководил органами общественной благотворительности. Вернувшегося в Петроград Рене Бризака в феврале 1917г. приняла императрица Александра Фёдоровна. Принимала она его не как главу Дома моды «А. Бризак», а как представителя союзной Франции. После того как Рене Бризак прибыл во дворец, его проводили в маленький зал на первом этаже Александровского дворца. В этот день Бризак был единственным, кого принимала императрица. Императрица встретила Рене Бризака очень тепло, благословив и поцеловав в лоб. Но разговор между собеседниками так и не коснулся актуальных тенденций женской моды. Заботы были иные. После расспросов о семье императрица начала расспрашивать Бризака о настроении во французской армии, спрашивала его мнение о сроках окончания войны. Видимо, это был один из последних приемов Александры Федоровны накануне Февральской революции 1917г.

Костюм траурный императриц Марии Федоровны(1900г.)Александры Фёдоровны(1904г.)

После Февральской революции 1917г. Бризаки начали постепенно сворачивать семейный бизнес в Петрограде. Они не видели перспектив для развития бизнеса в новой России, где проработали более 40 лет три поколения их семьи. Для такого пессимизма появились весомые основания. Весной 1917г. Торговый дом «А. Бризак» возглавил уполномоченный Петросовета, их лучший закройщик, работавший в фирме с 1899г. Все счета фирмы заблокировали, и распоряжаться ими Р. Бризак мог только с санкции бывшего закройщика. Бризакам категорически запрещалось переводить деньги за границу и отправлять туда свой товар. Таким образом, уже весной 1917г. Бризаки перестали быть хозяевами своего дела. Фактически это стало концом одного из известнейших домов мод в России. В этой ситуации мать и сын Бризаки приняли решение об отъезде из России во Францию.

Дом Бризак был закрыт в 1918г., его "меховой резерв" - национализирован.
На сегодня в России сохранилось чуть более десятка изделий Дома. Одно из платьев находится в собрании Музея истории и реконструкции Москвы. Несколько костюмов хранятся в Эрмитаже, Историческом музее, Музеях Царского села...

платье Дома Бризак, 1900-1905г., фото с выставки  

сказочное время - зима...

"Моя задача, как художника - это наблюдение за жизнью: как лучик солнца осветил крышу дома или блеснул где-нибудь в окошке, и оно вдруг засияло, как ночью спустились сумерки, как что-то превратилось в лёгкое сфумато (итал. sfumato — затушёванный, буквально — исчезающий как дым). Конечно, не обязательно указывать людям на то, что они не замечают. Но можно поделиться тем, что увидел, пойманными редкими случайными моментами, которые в обычной жизни пролетают мимо. Ведь большинство людей живёт так, как будто они едут в трамвае. 
Один ждёт своей остановки, глядя на рекламные щиты, другой читает книжку, и то, что мелькает в окне их совершенно не интересует. Конечно, может быть у кого-то есть цель, например, прочитать книжку, и для него неважно, что за окном. Но если он заглянет на выставку и вдруг увидит то, что не видел, на что не обратил внимания, находясь в трамвае, то сможет закрыть какой-то пробел в душе, что-то понять для себя. А это, поверьте, не мало".

Александр Зимин родился 23 ноября 1970 года в городе Волхов Ленинградской области. В 1988 году окончил Ленинградскую среднюю художественную школу имени Б. В. Иогансона при Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина. С 1992 по 1994 год - вольнослушатель Института живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина (мастерская профессора В. И. Рейхета). С 1999 года - член Cоюза художников Санкт-Петербурга. Проводит мастер-классы по живописи в Калифорнии, участник международного образовательного проекта "Институт Репина в Котке" (Финляндия), участник многих российских и международных выставок.

Шереметьевский замок - единственный замок в Поволжье.

Шереметьевский замок - единственный замок в Поволжье. История замка началась в 1812г., когда село Юрино купил богатейший помещик Нижегородской губернии, Василий Сергеевич Шереметьев, внучатый племянник графа Шереметева, фельдмаршала Петра I. Юринский замок – некогда роскошное поместье представителей известного рода бояр Шереметевых, поэтому у него есть второе название - Шереметевский замок. Представлявший в свое время (вторая половина 19 века) чудо архитектуры, аналогов которому не было ни в России, ни в Европе он оказался брошенным на произвол судьбы у обочины исторической дороги российских перемен. Расположен замок в поселке Юрино республики Марий Эл на берегу реки Волга. Юринская эпоха Шереметевых начинается с Василия Петровича, родного брата Бориса Петровича Шереметева – известного фельдмаршала петровских времен и первого титулованного графа Руси.

Шереметев, Борис Петрович. Гравюра. перв.пол.1840-х гг.; 

Василий Сергеевич Шереметев. Миниатюра, к.XVIIIв. неизв.худ.

Его правнук Василий Сергеевич в 1812г. выкупает у вдовы камергера императорского дворца Ольги Жеребцовой село Архангельское и ещё 15 деревень. Переименовав Архангельское в Юрино, делает его главным поместьем среди всех Шереметевских владений Поволжья, и становится первым владельцем Юринской вотчины. После его смерти поместье переходит во владение старшему сыну Сергею. Нрава этот человек был крутого, слыл очень жестоким и ярым крепостником. За что те места крепостные прозвали Шереметевской Сибирью. Но Сергею Васильевичу не удалось воплотить в жизнь много того, что задумывалось построить. После его смерти в 1860г. право на владение поместьем переходит племяннику Василию Петровичу. С его приходом начинается созидание замка и усадьбы. В 1874г. вместе с женой Ольгой Дмитриевной он задумывает грандиозное строительство новой усадьбы и великолепного замка. Проект замка разрабатывался известными архитекторами Р.Мюллером, А.Штерном, А.Барландом, А.Коршом, П.Малиновским. По желанию Василия Петровича здесь было соединение четырех стилей архитектуры: древнерусского, восточного, готического, барокко. Барин был настоящим романтиком, его интересовали архитектура, искусство и сельское хозяйство. Он путешествовал по многим странам, привозил очень много необычных вещей и обустраивал ими свой дом. При таком отличном хозяине усадьба Юрино расцветала, и все здесь обустраивалось и воздвигалось с роскошью, великолепием. Строился замок почти полвека, вплоть до начала гражданской войны. Сам замок, с его зубчатыми стенами и башнями, цветными витражами и венчающим стеклянным куполом зимнего сада, строился из красных и чёрных кирпичей, в состав которых входил вулканический туф, привезённый с Везувия, и был похож на сказочное средневековое чудо. Даже стены, окружающие усадьбу облицовывали тем же туфом, а ведь площадь усадьбы составляла около 60 га. Да, Шереметевы не мелочились! Для строительства замка привозилось много изразцов, колонн из мрамора, зеркальных стекол, старинная мебель из Франции и Венеции, фарфор, скульптуры, редчайшие коллекции картин и книг. Сооружались пруды, коптильни, псарни и вольеры, огромный ледник, по всему периметру замка располагались погреба с винами и хранилища для овощей и фруктов, были разбиты 2 парка, оранжерея. В замке кроме девяти оригинальных каминов была своя воздушная система отопления, в виде двух отверстий со шторками - при необходимости можно было охладить помещение, либо обогреть (фотография с 2 квадратами на обшарпанной стене). Для выкладывания мозаичных полов специально был приглашен итальянский мастер. Знаменитое приветствие на латинском «SALVE» выложено мозаикой на полу южного входа замка, от которого вверх к зимнему саду поднимается белокаменная спиральная лестница. Кстати, мозаикой выложены символичные знаки бесконечности и масонские знаки в некоторых помещениях замка.

В замке было почти 100 комнат и залов. Вот только некоторые из них: Романовский (здесь находились картины самых известных художников), Большой гостиный зал (здесь проводились балы), Восточный зал (здесь все было обустроено в восточном стиле), Дубовая комната (где все было выполнено из дуба, это был кабинет владельцев замка), комната Скобелева – брата Ольги Дмитриевны и известного генерала и героя Шипки (здесь находилась очень богатая коллекция старинного оружия и даже именного, полученного Скобелевым за отвагу). Винтовая лестница выводила на главную башню, где была обустроена смотровая площадка, открывающая великолепный пейзаж на Юрино и Волгу. Восточная часть замка предназначалась для домашней церкви и комнат прислуги, в которую вели две витражные галереи: широкая и узкая, соответственно для господ и слуг. Отсюда же был виден итальянский дворик, где останавливались приезжающие в замок господа. Третий этаж предназначался для спален и детских, там также была библиотека и читальный зал. Расположение залов шло строго по периметру замка. Но абсолютно все части замка с залами, комнатами, коридорами, балконами, галереями и лестницами были связаны между собой в виде огромного запутанного лабиринта. Последним хозяином и владельцем замка стал единственный сын Петр Васильевич (женился на француженке, был болезненным человеком и детей у них не было). Он умер в 1916г. С этого времени судьба замка резко переломилась. Особенно это касается советского периода. Сначала в стенах замка базировался Нижегородский кадетский корпус, затем размещалась школа-коммуна. Этот период особенно нанёс большой урон интерьерам и сокровищам замка. Позже здесь был народный дом, клуб, какие-то конторы. Во время Великой Отечественной войны здесь жили эвакуированные. После войны – дом отдыха. Крепостные стены с варварством разбирались по кирпичику для строительства кожевенного завода. Снятие фильма о гражданской войне в 1984г. нанес непоправимый ущерб фундаменту замка из-за закаченной в подвалы воды (второй подвал, находящийся под первым, частично до сих пор затоплен водой). Завод «Копир» в конце 80-х взяв под опеку уже практически разрушенный замок начал его реставрацию, но часть здания отделал под гостиницу. Свои коррективы внесло строительство Чебоксарской ГЭС, вырубались огромные площади дубрав, в результате изменился климат, расстояние от замка до берега Волги, составлявшее некогда 5 км, сократилось до сотни метров.

Наконец Правительство Марий Эл в 1993г. образовало «Усадебно-архитектурный музей-заповедник «Юринский замок» и приняло решение о превращении замка в туристический центр.